Поп-звезды, секс и коммунизм: что стояло за молодежным журналом из ГДР

Как единственный журнал для подростков, выходивший в Восточной Германии, пытался воспитывать новое поколение социалистов

Наде Кляр было всего 14 лет, когда она вместе с матерью оказалась в Западной Германии. Из Восточной Германии ее мать, активистку, выслали в 1988 году — за продемократическую деятельность.

Сейчас Надя живет в Берлине — работает фотографом и продюсирует фильмы. Она до сих пор помнит свой восторг, когда впервые увидела в магазинах длинные полки, заполненные журналами.

“Я проводила целые часы в газетных лавках. Вокруг стояли сотни журналов, и я читала их прямо там, потому что не могла купить. Впитывала все, как губка”, — вспоминает Надя.

Больше всего ей нравились колонки с советами, хотя вопросы везде и были одинаковыми: “Любит ли он меня?”, “Как сделать так, чтобы он меня заметил?” — и другие такого же плана. Наде нравилось, что люди могут рассказать свои секреты, а другие люди — прочитать и ответить.

Любые западные издания в Восточном Берлине были запрещены. Кляр, как и многие другие ее сверстники, могла читать только журнал Neues Leben (“Новая жизнь”) — единственное подростковое издание, которое выходило в ГДР. Его выпускал Союз свободной немецкой молодежи — официальная молодежная организация коммунистической партии, которая должна была воспитать из молодых немцев верных партии социалистов.

Прообразом Neues Leben, выходившего с 1953 по 1992 год, было западногерманское издание “Браво”. Но в отличие от него, Neues Leben строго цензурировался — и наравне со статьями о сексе, поп-звездах и отношениях в нем публиковались, например, отчеты о молодых рабочих, которые проводили выходные, участвуя в волонтерских проектах Союза молодежи по строительству домов или переработке отходов.

В январе этого года я встретилась в Берлине с Ингеборг Диттманн — бывшей издательницей Neues Leben. Диттманн работала в журнале с 1973 по 1992 год. Сидя в гостиной своего дома на окраине города, Диттманн закуривает и листает старые выпуски Neues Leben.

“Напиши мне, и я тебе отвечу”

“Это была наша самая популярная рубрика”, — вспоминает Диттманн, показывая оборотную сторону журнала. Заголовок переводится как “Напиши мне, и я тебе отвечу”. Это страница с объявлениями, где молодежь ГДР до 26 лет искала себе друзей по переписке. Присылать письма в эту рубрику могли и молодые люди из других социалистических стран — СССР, Венгрии, Румынии и Кубы. У самой Диттманн, вспоминает она, в подростковом возрасте было около 15 друзей по переписке.

“Это было сделано для молодежи, которая не могла никуда выезжать, — объясняет Диттманн. Пересечь границу Восточной Германии без веской причины было невозможно.

Previous
Next

В старых выпусках Neues Leben — постеры группы The Beatles, модные советы и репортажи с культурных событий. В одном из них рассказывается о ежегодном фестивале Союза молодежи, который проходил в 1983 году в восточном городе Мемлебен. Главные герои репортажа — двое молодых людей, двадцатилетние Фальк Шаде и его девушка Керстин.

На фотографиях они одеты в голубую униформу, которую носила коммунистическая молодежь. Керстин прикрепляет на рубашку Фалька значок белого голубя. На ее значке написано: Gegen Nato Waffen, Frieden Schaffen (“Создадим мир без оружия НАТО”).

В подписи к фотографии еще одной немецкой пары приведены слова Фалька: “Не могу понять людей, которые верят, что если все договорятся сложить оружие, то войн больше не будет”. В это время международное движение за ядерное разоружение было в самом разгаре. Его участники пытались присоединиться к фестивалю, но об этом в журнале Neues Leben нет ни слова.

Когда я связалась с Фальком Шаде (с Керстин они недавно расстались), он рассказал, что журналист Neues Leben постоянно ходил за ними на фестивале, а потом показал им свою версию их диалога. “Они очень многое из наших слов интерпретировали по-своему”, — говорит Фальк. Он считает, что редакция журнала использовала их, чтобы показать фестиваль Союза молодежи в нужном свете.

Часть репортажей с фестивалей и художественных конкурсов написана другом Диттманн Экхардом Мидером, который работал в журнале редактором с 1980 по 1984 годы. По его словам, молодые люди, о которых писал журнал, должны были стать ролевой моделью для восточногерманских подростков.

“Смысл журнала был в том, чтобы заинтересовать молодежь политикой. Мы должны были образовывать читателей в соответствии с социалистическими принципами. Но думаю, это не очень получилось, — говорит Мидер. — Я полгода в Neues Leben отвечал на письма читателей — и все вопросы были про проблемы с родителями и про сексуальность”.

Диттманн в 1980-х хотела писать о музыке. Она до сих пор хранит у себя в квартире коллекцию керамических ваз, которые журнал вручал в качестве награды выбранным читателями поп-звездам ГДР. Позже некоторые из них сбежали — например, певец и композитор Вольф Бирманн, который после окончания своего тура остался в ФРГ и не вернулся в Восточную Германию. В Neues Leben о нем больше не писали.

Коллекция журналов дома у Ингеборг Диттманн

Диттманн как редактор могла публиковать в каждом выпуске две статьи о западных музыкантах, актерах и авторах. Но до Восточной Германии их творчество не добиралось — и Диттманн могла ориентироваться только на кассеты и книги, которые друзья из ФРГ присылали ей в офис. Она все время боялась, что властям это не понравится.

“Я писала это, и у меня внутри все сжималось. Никогда ведь не знаешь, все ли сделала правильно”, — вспоминает Диттманн.

После того, как друг из Гамбурга прислал ей книгу о рок-музыке, Диттманн вызвали в отдел безопасности издательства на допрос.

“Максу нужен металлолом”

Несмотря на то, что журнал просуществовал достаточно долго, количество его выпусков всегда было ограничено. Тираж составлял полмиллиона копий. Но из-за того, что каждый выпуск передавали из рук в руки, месячная аудитория достигала двух миллионов человек.

Редакторы могли предлагать свои идеи на собраниях, но финальное решение всегда оставалось за партийным руководством. Офис Neues Leben был расположен на одной из главных улиц восточного Берлина. Прямо рядом с ним находился Центральный комитет, который курировал молодежную политику коммунистической партии.

Когда Диттманн стала заместителем главного редактора, ей сказали, что надо освещать тему машиностроения — по мнению чиновников, немецкой молодежи это должно было быть интересно. “Мы все были социалистами и полностью поддерживали эту политику”, — замечает Мидер.

Но иногда обсуждения превращались в фарс. Однажды Мидер делал репортаж о молодом фермере-свиноводе из северо-восточного города Нойбранденбург и начал текст с фразы: “Это — человек, который обеспечивает наши воскресные свиные отбивные”. Его редактор потребовал изменить вступление — в Восточной Германии в то время был дефицит свинины.

В 1988 году, за год до падения Берлинской стены, Центральный комитет Союза молодежи начал национальную кампанию “Максу нужен металлолом”. В рамках этой кампании молодые рабочие в свободное время собирали металлолом для сталелитейного завода в Тюрингии (округ в восточной части Германии).

23-летний Карстен Сигер организовывал развлекательные мероприятия для рабочих в своем округе в Мекленбурге. После того, как его округ оказался третьим по стране по количеству собранного металла, журнал Neues Leben взял у него интервью.

Сейчас Сигер — социальный работник в прибрежном городе Нойбранденбург. Вспоминая то время, он говорит, что кампания была скорее похожа на лагерь выходного дня — с музыкой, выпивкой и кострами по вечерам. Но за волонтерами власти, которым нужно было завершить сбор с определенными показателями, тоже следили.

“Мы хотели доказать себе, что мы сами можем влиять на наше будущее. Мы не хотели опозориться и все провалить”, — говорит Сигер.

В ноябре 1989 года волонтеры в городе Сигера собрали весь металл, который нашли. В награду их отправили на каникулы в Саксонию. Из-за того, что все новости цензурировались, они были не в курсе протестов, которые охватили уже всю страну. До падения стены оставались считанные часы.

Жизнь после развала

В конце 1989 года Берлинская стена пала — а вместе с ней и экономика ГДР. За годы, прошедшие после воссоединения Германии, более 14 000 восточногерманских компаний были приватизированы, а четыре миллиона восточногерманских рабочих лишились своих мест.

В 1990 году издательский дом в Гамбурге купил Neues Leben, поднял цену на журнал и сказал Диттманн и ее команде писать про секс и преступления. Диттманн считает, что это стало причиной конца. К 1992 году журнал потерял большую часть аудитории и закрылся.

Несмотря на все, Диттманн с радостью вспоминает время, когда журнал был под контролем Союза молодежи.

“Мы не только публиковали партийные речи. Мы могли приходить в школы и разговаривать с молодыми людьми. Это было лучшее место работы среди всех печатных изданий, — говорит Диттманн. — Но брать интервью у одной молодежной бригады за другой все-таки было скучновато”, — признает она.

Больше о том, как в разных странах пишут (и переписывают) историю — в нашей еженедельной рассылке и в телеграм-канале.

Josephine Hüetlin

Josephine Huetlin is a journalist based between London and Berlin.