Coda письмо

«Допустимо ли называть русский народ говном?»

Нет. За это можно получить 15 суток ареста, как получил тюменский блогер, написавший пост с таким заголовком в Живом Журнале. В прошлом году помимо него еще 37 человек оказались в тюрьме за свои высказывания в интернете. Самый строгий приговор — пять лет заключения за твит про “детей силовиков” получил Владислав Синица.

На этой недели обсуждали обыски у авторов одного из крупнейших телеграм-каналов о чиновниках и бизнесменах “Футляр от виолончели”. Сотрудники ФСБ якобы изъяли у них сим-карту, на которую канал зарегистрирован. Сами предполагаемые авторы отрицают свою причастность к каналу. Но представить такой сценарий давления на авторов скандальных постов стало очень легко. 

В аналогичной ситуации в апреле прошлого года был Александр Горбунов, писавший под ником “Сталингулаг”. К его родителями пришли с обысками, после чего он деанонимизировал себя. 

Интернет перестал быть свободным и безопасным местом, утверждают правозащитная группа “Агора” и общественная организация Роскомсвобода, выпустившие на этой неделе доклад “Свобода интернета 2019: план «Крепость»”. И точечные атаки против конкретных пользователей — это капля в море интернет-цензуры.

По китайскому пути
“Россия хочет повторить китайский опыт”, — объяснил мне один из соавторов доклада Саркис Дарбинян, адвокат, глава юридической практики Роскомсвободы.

“Все идет к тому, чтобы чуть ли не с рождения давать человеку учетку, которая будет единой для входа в электронную почту, социальные сети, на сайт госуслуг”.

Ситуация двоякая: с одной стороны государство всячески подталкивает граждан пользоваться интернетом. В России уже 80% взрослого населения имеют доступ к интернету.

Вводятся различные сервисы типа “Правосудие онлайн”, “Трудовые отношения онлайн”, “Поступление в вуз в цифровом виде”, можно даже написать письмо в тюрьму через сервис “ФСИН-письмо”.

Владимир Путин объявил о создании проекта “Доступный интернет”. Но интернет в понимании государства — это функция, а не платформа для реализации своих прав (как минимум, на свободу слова). 

Россию прельщает китайская модель: когда человек лишен выбора и может пользоваться только определенными национальными сервисами. Это упрощает контроль за ним. 

Власти после ряда колебаний несколько лет назад определились с основным вектором политики в отношении российского сегмента интернета — контроль, цензура и изоляция, убеждены авторы доклада о регулировании интернета.

За прошлый год они зафиксировали 438 981 случай вмешательства в свободу интернета, из них 200 случаев уголовного преследования за высказывания онлайн, почти 4 тысячи случаев административного давления, 270 тысяч случаев внесения Роскомнадзором сайтов в реестр запрещенных ресурсов, 12 случаев давление на IT-бизнес и программистов. 
В обход
Пока сохранять анонимность в сети и обходить блокировки удается с помощью использования технологий, до которых пока не добрались чиновники и различные ведомства: VPN, анонимный браузер Tor… Россия — вторая страна по количеству ежедневных пользователей Tor (353 тысячи), на первом месте — США, а за Россией следует Иран.

Саркис вернул меня на землю с моими оптимистическими рассуждениями из серии “не смогли заблокировать Telegram — и остальное не смогут”.

“Я бы не стал говорить, что у государства ничего не получится. В рамках “суверенного интернета” DPI (Deep packet inspection) все равно поставят, блокировки станут качественнее и жестче. Будут блокировать по протоколам и портам тот трафик, который они не понимают. Это не создаст абсолютную стену, но просачиваться через нее будет значительно сложнее”.
Эксперты предсказывают и увеличение количества шатдаунов — полных отключений от сети определенной территории. Правда, раньше для этого нужно было обращаться к провайдерам и мобильным операторам. 

“С суверенным интернетом это станет делать проще, не надо будет ходить к операторам”, — говорит Дарбинян. — Достаточно будет объявить чрезвычайную ситуацию — и фигачить. Например, можно будет глушить YouTube в определенном регионе — или для определенной аудитории потребителей интернета”.

В прошлом году в России зафиксировано восемь полных отключений сети в отдельно взятых регионах России (во время различных протестов, например, в Ингушетии). Это мировая тенденция: в 2019 году в 21 стране зафиксировано 122 шатдауна. 
Как не сесть
Можно смотреть за тем, как закрывается российский интернет, оставаясь на свободе, если понимать правила игры и аккуратно высказываться в сети. “Вывод неутешительный: надо заниматься самоцензурой”, — констатирует Дарбинян.

Роскомсвобода опубликовала руководство, которое так и называется: “Как не сесть за посты?”. Единого алгоритма проверки текстов нет, как нет и черного списка слов, которые нельзя употреблять в отношении представителей власти или определенных социальных групп (вот житель Волгоградской области уже второй раз оштрафован за обзывание первого лица государства — на этот раз “гадюкой” и “мразью”).

Двадцатишестилетняя Юля Цветкова из Комсомольска-на-Амуре не могла предположить, что может сесть за рисунки, опубликованные в социальной сети. Девушка выставляла во Вконтакте рисунки вагин и другие секс-позитивные картинки. Теперь ее обвиняют в “производстве порнографии”. Ей грозит до шести лет тюрьмы. Недавно против нее завели еще одно дело, уже третье, — о пропаганде нетрадиционных сексуальных отношений. 
И все становится на свои места, когда читаешь последние новости: инициатор дела против Цветковой стал лучшим полицейским города. Его работа заключалась именно в мониторинге социальных сетей.
Нам не дано предугадать, как наше слово будет истрактовано правоохранительными органами и ФСБ. Приходится думать дважды и следить за собой. Чего придется и вам пожелать.
На связи! (в суверенном интернете)
Катя
[email protected]

The story you just read is a small piece of a complex and an ever-changing storyline we are following as part of our coverage. These overarching storylines — whether the disinformation campaigns that are feeding the war on truth or the new technologies strengthening the growing authoritarianism, are the crises that Coda covers relentlessly and with singular focus. We work with dozens of local and international reporters, video journalists, artists and designers to bring you stories you haven’t seen elsewhere, provide you with context missing from the news cycle and illuminate the continuity between the crises we cover. Support Coda now and join the conversation with our team. No amount is too small.

Support Coda

Katerina Fomina

Katerina Fomina is CodaRu's senior editor. Born and raised in Moscow, Russia, she worked as a special reporter for the newspaper Novaya Gazeta and has written for other media. Katerina has lived in Armenia and Georgia, but is currently based in Moscow again.

We use cookies on this website to make your browsing experience better. Accept our use of cookies, Privacy Policy and Terms of Use