Айгерим Исмагулова

«Мы не дадим им спокойно жить»: как белорусские киберпартизаны раскрывают личности бойцов ОМОНа

Белорусское айти-сообщество задействовало все свои ресурсы в протесте: одни занялись деанонимизацией силовиков, другие — поддержкой тех, кто нашел смелость уволиться

В конце сентября в Минске задержали троих студентов, которые написали на доске объявлений у подъезда одного из домов «Балаба — убийца». Дмитрий Балаба — начальник минского ОМОН, бойцы которого жестоко избивали и задерживали людей во время уличных протестов. В милицейский «бусик», куда посадили задержанных, Балаба заглянул лично.

— Кто меня посмел обвинить в том, что я убийца? Мне просто очень интересно. А вы суд уже в Республике Беларусь, вы принимаете решения? — спросил он у студентов (видео было опубликовано пресс-службой МВД).
— Просто личное мнение, — ответил один из парней.
— Просто так решили выразить свое личное мнение?
— Да.
— Оно мне обидно и не соответствует действительности, — сказал Балаба.

Балаба живет во «дворике силовиков». Здесь, на улице Героев 120-й дивизии, стоят две многоэтажки, в которых живут преимущественно сотрудники правоохранительных органов. В нескольких метрах — база ОМОН.

Такая же надпись «Балаба — убийца» появилась на стене электробудки рядом с этими домами. Сегодня она закрашена, но при желании разглядеть ее можно. Днем людей во дворе нет вообще: никто не выглядывает в окна, детская площадка пустует. Женщина, выгуливающая собаку, отказывается отвечать на любые вопросы.

Против одного из задержанных студентов вскоре возбудили уголовное дело. Но на этом злоключения Балабы не закончились. В октябре кто-то поджег дачный дом, в котором прошло детство командира минского ОМОН. Установить, кто это сделал, Следственному комитету пока не удалось.

В эфире государственного канала звучали и другие истории давления на силовиков. О травле рассказывал сотрудник правоохранительных органов с фотографии, снятой в один из первых дней протеста и облетевшей все СМИ. На ней ОМОНовец в черной маске стоит над лежащим на земле человеком и беспомощно разводит руками. «Мы тебя найдем, мы твоих родителей найдем, мы знаем, где они работают», — такие сообщения, по словам ОМОНовца, он теперь получает в соцсетях.

Вскоре этого бойца деанонимизировали — выяснилось, что его зовут Тимур Гришко. Его жена подала на развод, когда ей начали поступать сотни сообщений с угрозами. «Очень сложно переносить такую травлю, — рассказывала она. — Мне желали смерти, по тысяче сообщений в день, писали: „Чтоб ты сдохла“».

«В детском саду родители детей научили фразам „твой отец убийца“. И вот они приходят домой и маме задают вопрос: „Мама, это правда, что наш отец убийца?“», — рассказывал еще один силовик в эфире госканала.

К концу сентября в Беларуси было возбуждено более 40 уголовных дел по фактам угроз применения насилия в отношении силовиков.

«Происходит радикализация»

Наиболее активные борцы с режимом Лукашенко в интернете называют себя «киберпартизанами».

Они ищут данные силовиков и передают их крупным Telegram-каналам — в первую очередь, каналу NEXTA Live. Сейчас он сменил название: 20 октября суд в Минске признал канал экстремистским. За репост его публикаций или даже логотипа может грозить уголовная статья. Теперь канал называется «НЕХТА Live».

«Сейчас самое важное для нас — это сбор информации. Все остальное, что мы делаем, вроде дефейсов (взлома сайтов и размещения там своей информации) — это „побочный“ эффект», — рассказывает один из киберпартизан.

Раскрывать свои настоящие имена, учитывая специфику своей деятельности, активисты не хотят. Общаться с ними можно только через бота в Telegram.

«Большая часть работы остается за кадром, — продолжает собеседник. Но иногда мы стараемся людей подбодрить „обновлением“ какого-нибудь государственного сайта». В конце сентября «киберпартизаны» запускали в эфир госТВ кадры жестоких разгонов митингов, а также взламывали сайт МВД и объявляли «в розыск» президента и других топ-чиновников.

Оценивать достижения «киберпартизанов» непросто. Поначалу они не хотели делать публичной информацию о своих успехах, но после взлома сайта торгово-промышленной палаты связались с другими сообществами хакеров и увидели, что публичность как раз может сработать им на руку. Это привело их к мысли, что прибегать к более решительным методам и рассказывать о них надо было раньше.

«Деанон силовиков очень важен, и мы ведем несколько проектов в этом направлении. Я не могу пока озвучить детали, но как только будут результаты, объявим, — говорит собеседник Coda. — Все суеверные стали в последнее время», — добавляет он.

Появился у «киберпартизан» и двойник — еще одна группировка, которая тоже обещала деанонимизировать силовиков. Но в середине октября в белорусском сегменте Telegram разгорелся скандал из-за их призывов «скидываться» на работу и планов по созданию своей криптовалюты. Многие заподозрили вторых «партизан» в мошенничестве — и вскоре они свернули свою деятельность. На вопросы Coda они не ответили.

Рассуждая об этической стороне деанона — нужно ли публиковать данные обо всех сотрудниках правоохранительных органов или только о тех, кто был уличен в жестокости — «киберпартизаны» дают однозначный ответ.

«Здесь работает общая порука. Они все проявили себя как враги народа, — говорит собеседник Coda. — Но все, кто уже уволился или невиновен, могут написать Nexta. У них есть специальный бот, они удаляют информацию, если их попросить. Мы ничего сами не публикуем, а только передаем информацию другим каналам».

«Если человек продолжает работать в организации, которая убивает и пытает мирных людей, то как к нему нужно относиться? — продолжает он. — Они — я не могу называть их силовиками и буду использовать местоимения — должны понимать, что мы не дадим им спокойно жить. Что мы более серьезные ребята, чем другие Telegram-каналы, и не бросаемся словами. Происходит радикализация, и мои товарищи требуют более активных действий. Да, мы можем немногое, но интернет и IT — это наше поле. Я очень жду и немного боюсь, когда больше айтишников в Беларуси наконец поймут, что можно и нужно что-то делать. Вот тогда будет весело».

Списки силовиков (или, как сами белорусы часто называют их в соцсетях, «слабовиков») публикует не только Nexta. Еще их можно найти в каналах «Черная книга Беларуси», «Каратели Беларуси» и «Все нарушения».

Чаще всего в таких списках только ФИО и звания — но иногда выкладывают телефонные номера, фотографии и аккаунты в соцсетях, которые силовики сразу же после этого удаляют.

Кроме силовиков, объектами деанона становятся члены избирательных комиссий, которые фальсифицировали результаты выборов, чиновники и судьи. Информация о них также чаще всего ограничена званием, возрастом и должностью.

В октябре в борьбу «киберпартизан» с силовиками неожиданно вмешался Apple. Компания потребовала, чтобы Telegram заблокировал каналы, деанонимизирующие силовиков, за распространение персональных данных.

Основатель мессенджера Павел Дуров предположил, что «к сожалению, эти каналы будут в итоге заблокированы на iOS, но останутся доступными на других платформах».

После этого требования сообщество «Telegram Беларусь» провело опрос о том, нужно ли блокировать каналы. Из почти 210 тысяч ответивших 71% высказались против, а в соцсетях распространился хештег #applecensorsbelarus.

В результате Apple заявила, что компанию не так поняли — они просили удалить только некоторые персональные данные. Сегодня каналы по-прежнему работают, в самом популярном — «Черная книга Беларуси» — уже более 100 тысяч подписчиков.

«Нас спасло, что в списке нет контактов»

Иногда в каналах публикуют личные данные людей, которые раньше были связаны с правоохранительными органами, но уже не работают там.

«Он уволился почти два года назад. Думаю, нас спасло то, что в списке нет контактов и они очень длинные, редко кто будет скроллить целенаправленно. Поэтому никаких атак не было», — рассказывает минчанка, обнаружившая в списках канала Nexta данные своего мужа. Она просит об анонимности.

После публикации данных она сразу написала друзьям в социальных сетях, что и она, и муж давно уволились со службы. Написала она и в бот канала Nexta. Через восемь часов информацию убрали.

«Мне сложно сказать, правильно ли это, — рассуждает женщина. — С одной стороны, я поддерживаю точечный деанон: вот есть фото омоновца [избивающего или задерживающего кого-то] — его слили. А вот так, списками, — к чему? Там звания и место работы, что из этого? По моему мнению, такие списки неэффективны без личных данных».

Списки нередко корректируются из-за попадания в них устаревшей информации. Бывают и откровенные ошибки.

В августе Telegram-каналы опубликовали фотографии «садистки Кристины» — девушки, которая, по словам задержанных, жестоко избивала их в изоляторе на Окрестина. Вскоре выяснилось, что это другая девушка — ее тоже зовут Кристина, но она не работает в изоляторе, а преподает самбо в Академии МВД.

«Мне страшно выходить из дома, страшно ездить в метро, моей семье угрожают. Мои фотографии распространили по всем соцсетям, объявлена награда в 500 долларов за мой адрес», — рассказывала Кристина.

Еще одна ошибка обнаружилась, когда Telegram-каналы дали ссылку на аккаунты парня, опубликовавшего видео с поддержкой ОМОНа и свою фотографию в милицейской форме с подписью «Теряйтесь, мы пришли вас забрать». Позже он сам обратился к администраторам канала с извинениями: выяснилось, что парень так шутил, а к силовым структурам никакого отношения не имеет.

«Про меня ничего не публиковали. Да и даже если бы опубликовали — я уже уволился», — рассказывает еще один бывший сотрудник правоохранительных органов, также попросивший сохранить анонимность. Он ушел со службы в августе, сразу после выборов, и говорит, что это решение поддержали все — даже его мама, у которой раньше была другая позиция.

Бывший силовик полагает, что публикация «общих» данных не очень эффективна — если есть только ФИО, возраст или должность, назвать это давлением нельзя. При этом есть, по его мнению, еще один нюанс.

«Те, кто действительно нарушил закон, кто избивал людей — на них вряд ли деанон подействует. Они уже все повязаны и будут держаться за власть. Ожидать ухода каких-то высокопоставленных силовиков или публичного покаяния не стоит», — заключает собеседник Coda.

Действующие силовики общаться как на эту, так и на другие темы отказываются — вернее, игнорируют все просьбы. Степень закрытости системы практически абсолютная.

Кто уйдет — тому помощь

IT-сообщество работает не только на деанонимизацию. Оно также активно помогает ушедшим со службы силовикам.

Среди тех, кто поддерживает уволившихся, выделяется крупный фонд BYSOL, которым управляет IT-предприниматель Ярослав Лихачевский. Раньше его «курировал» основатель PandaDoc Микита Микадо, но после обысков в компании и задержания четырех сотрудников минского офиса он отказался от поддержки проекта.

Фонд работает при поддержке компании ByHelp — но пообщаться с ее руководителем Андреем Стрижаком не получилось: его представители сослались на занятость.

Точное число обратившихся за помощью силовиков нигде не публикуется, но в конце сентября фонды говорили, что таких было около тысячи. В отчетах BYSOL, где получившие поддержку рассказывают свои истории, действительно есть экс-силовики — но больше там тех, кто уволился по политическим мотивам из госорганизаций или был уволен.

К середине октября ByHelp и BYSOL собрали больше двух миллионов долларов. Еще в августе Микита Микадо признавался, что вкладывает в фонд и личные средства, но суммы пожертвований не называл. При этом он говорил, что деньги идут и от тысяч простых людей — в интервью BBC Микадо называл этот феномен «цунами пожертвований».

Многие компании помогают самостоятельно: например, криптобиржа Currency пообещала всем пострадавшим на протестах 100 тысяч долларов, фирма ISsoft Solutions — 500 тысяч. «Рядовые» айтишники тоже помогают чем могут: некоторые не только активно перечисляют деньги во всевозможные фонды, но и берут на обучение тех, кто хочет сменить профессию — в том числе и силовиков, готовых покинуть службу.

Уходить сотрудникам внутренних органов непросто: при увольнении им, как правило, нужно выплатить довольно крупные суммы, а устроиться на новую работу сложно — специализация у них очень узкая.

«Есть часть людей, которым просто некуда идти, — рассказывал уволившийся из милиции Кирилл. — Например, у них только что родился ребенок, взят кредит на жилье, жена ушла в декретный отпуск. Одномоментно лишиться стабильной зарплаты и арендного жилья сложно».

В МВД Беларуси заявляют, что ушедших очень немного. Глава ведомства Юрий Караев (29 октября он сам был уволен — его место занял бывший глава ГУВД Минска Иван Кубраков) называет их «иудами и предателями».

МВД чаще всего отвечает на действия айтишников привычными методами — задерживает администраторов Telegram-каналов. Одним из таких задержанных недавно стал 15-летний школьник. МВД называет его автором канала «Данные карателей Беларуси», в котором, впрочем, не было оригинального контента — только репосты из других каналов. Школьника заставили извиниться на камеру. «Прошу прощения за то, что вылаживал вас и ваши фото, адреса, данные. Также семьям, которые пострадали от этого, приношу извинение большое», — говорит в видео подросток со скрытым лицом. По его словам, ему пообещали денег — он согласился для заработка. Сейчас ему угрожают уголовным делом, хотя по тем статьям, которые ему вменяют, ответственность наступает только с 16 лет.

Еще одного белоруса — 25-летнего менеджера госпредприятия — задержали 26 октября. По данным МВД, он был администратором канала «Черная книга Беларуси». «Все это делалось по заданию кураторов», — заявила пресс-секретарь МВД Ольга Чемоданова.

«Я пришел служить в ОМОН не для того, чтобы играть в революцию с подростками. С белорусских улиц мы никуда не уйдем, потому что это наша страна и наш народ, который мы будем защищать. Запугать меня и моих коллег не получится», — говорят бойцы ОМОНа в эфире государственного телеканала. Их лица закрыты балаклавами, а голоса изменены.

Больше историй о том, как технологии становятся инструментом протеста — в нашей регулярной рассылке и в телеграме.