Gamma-Rapho via Getty

«Ящик всевластия»: Решающий твист президента

Четвертый выпуск подкаста — как ТВ всех напугало коммунистами, что такое «семибанкирщина» и почему танец и кукла помогли Ельцину выиграть выборы

В преддверии президентских выборов 1996 года преимущество было у кандидата от коммунистической партии, Геннадия Зюганова. Но главные телеканалы — федеральные и частные — и их владельцы-олигархи поддержали действующего президента Бориса Ельцина. 

В этом выпуске журналисты вспоминают, как следили за предвыборными кампаниями кандидатов, наблюдали танцы Ельцина под “Ласковый май”, а воскресными вечерами смотрели программу “Куклы” — и даже не представляли, что это шоу станет единственной возможностью политической сатиры в истории российского ТВ.

Тогда власть почувствовала силу медиа. И не смогла отказать себе в соблазне воспользоваться информационными политтехнологиями вновь и вновь.

«Ящик всевластия» — это шесть выпусков об истории российского телевидения, и о том, как оно стало таким, каким мы смотрим его сегодня. Первые четыре выпуска уже можно послушать на любой удобной вам платформе, в том числе в Apple, Яндекс, Castbox, Google и Spotify

Ниже — расшифровка четвертого эпизода.

Аудиофрагмент: шум митинга 1 мая 1996 года

Эггерт: В 1996 году я работал в газете “Известия”. Той весной, когда я шёл от метро к главному входу редакции на Пушкинской площади в Москве, почти каждый день я проходил мимо группы демонстрантов. У них в руках были красные флаги и лозунги. Один из них встречался регулярно и запомнился особенно: “Евреи из “Известий”! — в оригинале было другое слово — скоро вы заплатите за всё!” В России в тот год вовсю шла президентская предвыборная кампания. 

Аудиофрагмент: Демонстрация и митинг за единого кандидата Геннадия Зюганова, 1 мая 1996

Эггерт: Стоявшие перед “Известиями” сторонники лидера коммунистической партии Геннадия Зюганова демонстрировали свою уверенность – их кандидат станет новым президентом России и, так сказать, приструнит так называемых “дерьмократов”. В середине девяностых коммунисты и националисты так называли сторонников демократических реформ и действующего президента Бориса Ельцина. 

Аудиофрагмент: Зюганов — “Мы против власти мафии, мы за честь и достоинство своей державы, наша держава многострадальная, она не раз отбивала всевозможные набеги”.

Эггерт: Рейтинг президента в начале 1996 года колебался в районе 8 или даже 6-ти процентов. Мне — да и большинству граждан казалось, что только чудо остановит коммунистов на пути к верховной власти. Но мы ошибались. 

Аудиофрагмент: музыка

Эггерт: Меня зовут Константин Эггерт. Я и Coda.Story представляем подкаст “Ящик всевластия. Жизнь, смерть и будущее российского телевидения”. Это субъективная история ТВ от Горбачева до Путина. Вместе с вами я пройду от года к году, вспоминая звезд экрана, политические драмы и скандалы. Для меня это не только история страны, но в чём-то и история моей жизни. В этой серии я расскажу о том, как на российском телевидении смеялись над президентом, кто отправил больного Ельцина плясать перед камерами и что такое  “семибанкирщина”.

Аудиофрагмент: музыка

Эггерт: 1996-й год начинался для Бориса Ельцина очень плохо. В декабре 1995-го на вторых выборах в Государственную думу победили его противники —  российские коммунисты. Реформаторские партии, прежде всего, проельцинский “Выбор России” теряли поддержку. Причина проста.

Аудиофрагмент: забастовка педагогов 1996 года

Эггерт: В 1996 году редкий выпуск новостей обходился без репортажей о забастовках или бандитских перестрелках. 

Аудиофрагмент: стрельба бандитов

Эггерт: Экономика лежала в руинах, Миллионы остались без работы. Криминал царствовал на улицах. Начатая Ельциным война в Чечне каждый день била по его авторитету. А серьезные проблемы со здоровьем главы государства всё труднее было скрывать от граждан. Геннадий Зюганов и его коммунисты готовились взять власть.

Аудиофрагмент: Зюганов: “Я всегда был готов к ответственности” 

Эггерт: Андрей Васильев в 95-м году ушел из издательского дома КоммерсантЪ работать генеральным продюсером на Общественное российское телевидение — ОРТ. Этот телеканал контролировали миллиардер Борис Березовский и его партнер Бадри Патаркацишвили. В начале 96-го на ОРТ начали готовиться к предвыборной кампании и пригласили рассказать о ситуации в стране социолога Всеволода Вильчека.

Васильев: Совещание такое, Березовский там не присутствовал, но присутствовал Бадри. И мы такие: “Да ладно, мы коммунистов одной левой. И он показал нам цифры. А он такой дотошный дед, такой социолог. И выяснилось, что нифига мы никого не вышибем. Это очень стремно, и Зюганов нас вышибет одной левой. Я просто помню это совещание, и мы в общем, интеллигентно выражаясь, обосрались все, мы молодые, злые такие, офигенные, демократия… И вот это для меня был такой определенный шок, и не только для меня, для нашей команды всей ОРТшной.

Аудиофрагмент: гимн СССР

Эггерт: Возможность коммунистического реванша спустя всего пять лет после демократической революции 1991-го стала реальностью для тех, кто больше всего выиграл от реформ — журналистов и предпринимателей. Леонид Невзлин в 96-м году входил в элиту российского бизнеса. Он был партнером Михаила Ходорковского и совладельцем нефтяной компании ЮКОС. 

Невзлин: Бизнес, который был основной моей средой, крупный бизнес, реально очень переживал по поводу того, что выиграет Зюганов. И, несмотря на то, что Зюганов тогда был, по крайней мере, человеком вменяемым и договороспособным, никакие договоренности не сработали бы, потому что самое агрессивное крыло коммунистов, ну вот, скажем так, Макашов, Скампилов, и так далее. Они бы заставили его не только пересмотреть итоги приватизации, но и возбудить уголовные дела против тех, кто в приватизации участвовал, включая бенефициаров приватизации. И, естественно, единственным продолжением капиталистического пути развития для нас всех было переизбрание Ельцина. Других кандидатов не было, которые могли бы победить и продолжить курс на рынок и демократию.

Эггерт: Но как победить кандидату с рейтингом меньше 10%, да еще не очень молодому и не совсем здоровому? В окружении президента многие просто не верили в победу. Вспоминает Андрей Васильев. 

Васильев: Коржаков, Сосковец. Такая была команда. Ну и там, всякие… Барсуков. Ну, в общем, все ребята. Они все время капали на мозги Борису Николаевичу, что надо вообще-то менять, мы проиграем, и надо их отложить, а потом разберемся. То есть как бы не отменить, а отложить.

Эггерт: Начальник ельцинской охраны Александр Коржаков, руководитель ФСБ Михаил Барсуков и могущественный заместитель главы правительства Олег Сосковец — сторонники сворачивания выборов — натолкнулись на сопротивление предвыборного штаба Ельцина, который возглавлял Анатолий Чубайс. Одну из главных ролей в штабе играл контролировавший первую кнопку телевидения — канал ОРТ — Борис Березовский. В его офисе на Новокузнецкой улице в центре Москвы собирались те, кого называют олигархами. Леонид Невзлин был в числе этих людей. 

Невзлин: На одной из таких встреч, она была очень узкая, если можно, я пока не буду называть участников. Обсуждалась идея коллективной поддержки Ельцина крупным бизнесом. Возник вопрос о том, что, давайте напишем письмо о нашей безусловной поддержке, мы — это крупный бизнес. И реально мы войдем в эти выборы с открытым забралом на стороне Ельцина, несмотря на то, что тогда казалось, что Зюганов побеждает, и этот выбор был очень рискованным. 

Эггерт: Крупнейших бизнесменов России, которые открыто поддержали Ельцина, один из журналистов назвал “семибанкирщиной” — по аналогии с “семибоярщиной” — та тоже управляла страной в другое смутное время, в начале 17 века. Один из участников “семибанкирщины” — владелец главного частного телеканала страны, НТВ, Владимир Гусинский. По договоренности с Кремлем он делегировал одного из энтэвэшных топ-менеджеров Игоря Малашенко работать в предвыборном штабе. Но согласится ли сам президент Ельцин бороться за переизбрание? Или он послушает Коржакова, Сосковца и Барсукова и под благовидным предлогом отменит выборы? Евгений Киселёв в то время работал ведущим самой статусной на НТВ еженедельной программы “Итоги”. Он был, по сути, одним из руководителей канала. По словам Киселёва, Ельцин пригласил Игоря Малашенко в Кремль и прямо спросил его: что нужно сделать, чтобы победить?

Киселев: Малашенко в ответ на это достал два комплекта фотографий. На одном комплекте были эпизоды последней, тогда очень неудачной поездки Ельцина в Краснодар, в феврале, по-моему, 96-го года, за которую оппозиционно настроенные средства массовой информации его ругали, чихвостили, как говорится, и в хвост, и в гриву. Ельцин, в таком номенклатурном длинном тяжелом пальто, огромной ондатровой шапке, окруженный такими же местными чиновниками из краснодарского управления администрацией местной, губернатор там, замы и прочее, и прочее, и прочее. Функционеры партии, “наш дом — Россия”… и где-то там вдали, позади цепи милиционеров и решеток ограждения — народ, собранный специально 

Аудиофрагмент: Ельцин, 1996 год

Киселев: И фотография 1991-го года, предвыборная кампания Ельцина. Он в толпе, он улыбается, он жмет руки. Он окружён народом, не видно никакой охраны, ничего.

Аудиофрагмент: Визит Б.Н.Ельцина в Ханты-Мансийск в 1991 году

Киселев: Ельцин посмотрел, сказал: “так, уберите все, мне все ясно”. И все.

Эггерт: В предвыборный штаб Ельцина вошли представители семибанкирщины, дочь президента Татьяна Дьяченко и его советник Валентин Юмашев. Андрей Васильев рассказывает.

Васильев: Там настолько тогда сросся, администрация президента — это же не та администрация … как со штабом и, скажем, с теми владельцами каналов, которые были. Они были просто обменщики…. Они делали общее дело, там даже олигархи все помирились на это время, было такое водопойное, как потом оказалось, телевидение. Но они все перестали делить там чего-то такое, все выступили одной боевой свиньей. 

Эггерт: Перед Ельциным стояла серьезная задача, и многим она тогда казалась неразрешимой. Накануне первого тура выборов в гонке участвовали десять кандидатов. Помимо Зюганова это были популярный генерал-десантник, умеренный националист Александр Лебедь.

Аудиофрагмент: реклама, Александр Лебедь

Эггерт: Экономист Григорий Явлинский

Аудиофрагмент: Явлинский, выборы президента 1996

Эггерт: И даже Михаил Горбачев.

Аудиофрагмент: Ролик Горбачева

Эггерт: Ельцин реально рисковал проиграть первый тур. Его команда начала предвыборную кампанию с громкого лозунга.

Аудиофрагмент: “Голосуй или проиграешь”.

Эггерт: Идею взяли почти дословно у американского развлекательного телеканала MTV. В 1992 году под девизом “Choose or Loose” он поддержал кампанию Билла Клинтона. В России кампания Ельцина сделала ставку на агрессивную антирекламу Зюганову. Для усиления эффекта была создала специальная газету с хлёстким названием “Не дай Бог!”. Редакцию возглавил все тот же Андрей Васильев.

Васильев: Я им говорил: ребята, мы делаем сусловскую пропаганду, если кто не знает, то Суслов был главный идеолог советской власти. Мы делаем абсолютно эстетически сусловскую пропаганду, только против коммунистов. И я сидел ночами их эти огромные телеги… Во-первых, их сокращать надо было хорошо, в 2 раза, 3. Во-вторых, я придавал им вот этот вот, как надо сказать, гавнопривкус такой, этим статьям. Хотя, надо сказать, они основаны были вполне на реальных фактах, они действительно ездили, ребята, по определенным адресам. Я помню заголовок: кто-то, по-моему, от поставщиков, поехал в Иваново, где ткачихи. И там главная фабрика, дважды героиня социалистического труда была, такая старая карга. И там заголовок был такой: ивановские ткачихи говорят — нам шьют коммунизм.

Эггерт: Другим коньком кампании Кремля за Ельцина стал союз с деятелями культуры, особенно с поп-музыкантами. 

Аудиофрагмент: группа “Мальчишник” — “Голосуй, а то проиграешь”

Киселев: Ельцин оказался очень дисциплинированным и послушным пациентом, он выполнял все рекомендации, чего надо делать, а чего делать не надо. И благодаря этому, собственно, вот нам, телевизионщикам, ничего не оставалось делать, только показывая его таким, каким он был, и все.

Аудиофрагмент: программа “Время” — ОРТ, 01.06.1996

Эггерт: Все три новостных канала трудились на повышение рейтинга Ельцина в едином порыве — ОРТ, НТВ и государственный РТР, где работает до сих пор Николай Сванидзе.

Сванидзе: Выбор был однозначный, все телевидение было за Ельцина, абсолютно, просто целиком. Никто никого не заставлял, заставлять было некому и не было рычагов, которые заставляют, никаких.

Аудиофрагмент: программа “Время” на ОРТ от 01.06.1996

Сванидзе: Если бы тогда телевидение заняло такую классическую и правильную в иной ситуации, объективную позицию, то есть, ни нашим ни вашим, слово Зюганову, слово Ельцину. Зюганов победил бы на выборах, после чего взял бы ручное управление телевидения, и телевидение стало бы таким, каким оно является сейчас. А может быть еще и покруче, в плане, так сказать, управляемости и в плане отсутствия свободы слова, вот что было бы. И мы это прекрасно понимали. От коммунистов иного не ждали, и они сами от себя иного не ожидали.

Эггерт: Телевизионный образ Ельцина создавался так, чтобы привлечь самых разных людей. Он выглядел то задушевным: 

Аудиофрагмент: Ельцин, реклама

Эггерт: То решительным 

Аудиофрагмент: Ельцин в Ростове-на-Дону

Эггерт: То мудрым и дальновидным. Один эпизод кампании особенно запомнился Евгению Киселёву.

Киселев: едет он в Красноярск и говорит: “Значит, так. Вот всю эту программу, которую вы тут мне сочинили, мы ее сейчас похерим, давайте мне транспорт и хочу в Овсянку, хочу с Виктором Астафьевым, с великим писателем земли русской пообщаться”. Роскошный сюжет, да, и все журналисты, телевизионщики, газетчики гурьбой, вместе с Ельциным, там, по-моему, по Енисею на лодке плывут куда-то туда вверх по реке в эту самую Овсянку. И дальше вот два пожилых человека, Астафьев и Ельцин, сидят на лавочке, я прям картинку помню, где-то около этого самого Астафьевского дома, сидят они на лавочке и разговоры разговаривают. Ну и что-то там они говорят и журналистам, и Астафьев говорит, и Ельцин говорит, вот все уже. И после этого, ради бога, огромное количество людей с наслаждением голосуют сердцем. 

Аудиофрагмент: Ельцин пляшет в Ростове.

Эггерт: Возможно, свои главные голоса президент Ельцин завоевал в Ростове-на-Дону, за несколько дней до первого тура, когда неожиданно для охраны и тысяч участников предвыборного митинга пустился танцевать некое подобие твиста вместе с группой “Ласковый май”. 

Киселев: Ему сказали: “Борис Николаевич, ваш выход”. Он вышел на сцену, а там в этот момент еще группа “Ласковый май” пляшет и поет. И он растерялся на секунду, так что инструкций от сотрудников штаба у него не было, что в этой ситуации делать. А потом тут сориентировался и, вместе с девочками из этого самого ансамбля подтанцовки, стал отплясывать. Кстати, это произвело тогда сильнейшее впечатление на наших корреспондентов. Потому что дело было в Ростове, 30-градусная жара. Они там где-то сидят, изнемогают под кустом, и из-под куста снимают все это. А дед пляшет. При том, что он практически уже на пороге инфаркта находился.

Эггерт: А что же Геннадий Зюганов, которого прочили в победители? ТВ не обделяло его вниманием. Вспоминает Евгений Киселев. 

Киселев: Я лично пять раз во время кампании 96-го года брал интервью у Геннадия Андреевича. Вот только не помню, по-моему, два раза в “Итогах” и три раза в программе “Герой дня” или, наоборот, три раза в программе “Герой дня” и два раза в “Итогах”. А у Ельцина только один раз за всю предвыборную кампанию. И, как говорится, и ничего.

Аудиофрагмент: Зюганов с народом. Демонстрация и митинг, 1 мая 1996

Эггерт: Как считает Евгений Киселёв, образ коммунистического лидера объективно проигрывал образу Ельцина.

Киселев: Мы честно сопровождали Зюганова тоже во всех его поездках, мы снимали все его встречи с народом, митинги. Это был чудовищный совковый спектакль, как там какие-то юные пионеры ему галстук повязали, а потом он в этом галстуке с кем-то там вприсядку плясал. От этого за версту разило тем прошлым, в которое ужасно не хотелось возвращаться. 

Эггерт: Предвыборные репортажи заполонили телеэфир. Но по-настоящему мы ждали воскресного вечера на НТВ. Ведь именно тогда в эфир выходила программа “Куклы” — лучшее и, по сути дела, единственное настоящее шоу политической сатиры в истории российского ТВ. 

Аудиофрагмент: Куклы

Эггерт: Шоу, созданное на основе французской программы “Les Guignols” и британской “Spitting Image”, выходило в эфир с 1994 по 2002 год и не щадило никого из первых лиц, включая Ельцина. В Кремле и штаб-квартире кабинета министров в Белом доме на Краснопресненской набережной от “Кукол” буквально стонали. Но никому за красной стеной и в голову не пришло требовать от владельца НТВ Гусинского закрыть программу, хотя бы на время выборов. Более того, то, что над президентом продолжали смеяться в эфире и во время предвыборной гонки, неожиданно показало публике его силу: не боится насмешек — значит, крутой! Виктор Шендерович был одним из сценаристов “Кукол”. 

Шендерович: Мы играем, мы же отражаем реальность. И эти куклы отражали реальность. Там доставалось, очень круто доставалось и Ельцину. Ну и, разумеется, доставалось и Зюганову, и Жириновскому, им всем. И по понятным причинам гораздо жестче, чем Ельцину, который выступал в своей привычной роли такого хамоватого, большого, но, конечно, доминирующего и, конечно, главного.

Аудиофрагмент: Куклы

Шендерович: Меня теперь упрекают с левой стороны, с Зюгановской стороны, что я чуть ли…  не мы привели Ельцина к власти, потому что была программа “Поле чудес — кто будет президентом России”, а там одна буква — это буква я. Ну, понятно, Ельцин один оставался у стола. Мы вполне отразили доминантное его положение, они вышли чуть ли не за день до выборов.

Аудиофрагмент: Куклы. Поле чудес

Эггерт: 16 июня первый тур выборов Ельцин выиграл с 35% голосов. Зюганов занял второе место — с 32%. Третьим пришёл генерал Лебедь —  14,5%. Ельцин тут же назначает генерала секретарем Совета безопасности. Главная задача боевого генерала — заключить мир в Чечне. Электорат Лебедя в большинстве своем перешёл к Ельцину, а сам Александр Иванович тут же включился в игру на стороне Кремля. Вот интервью Лебедя Киселеву, только не Евгению, а Дмитрию, тому самому, который сегодня стал одним из главных лиц Кремлевской пропаганды.

Аудиофрагмент: интервью Лебедя Киселеву. 

Эггерт: 19 июня охрана Дома правительства в Москве задержала организатора концертных туров “Голосуй или проиграешь!”, рекламного магната Сергея Лисовского и помощника Анатолия Чубайса Аркадия Евстафьева. С ними была коробка из-под бумаги Ксерокс. В коробке лежало более полумиллиона долларов. Задержание организовали президентский охранник Коржаков и глава ФСБ Барсуков. Задержанных после звонков из Кремля отпустили. А на следующий день грянул гром.

Аудиофрагмент: НТВ, отставка Коржакова, Барсукова и Сосковца

Эггерт: Почти сразу же глава ельцинского штаба Анатолий Чубайс созвал триумфальную пресс-конференцию. На ней он произнес ставшую с тех пор крылатой фразу. 

Аудиофрагмент: ЧУБАЙС, отставка Коржакова, Барсукова и Сосковца 

Эггерт: Коржаков и компания проиграли в аппаратной борьбе семье Ельцина, Чубайсу и “Семибанкирщине”. А коробка из-под Ксерокса на долгие годы стала символом политической нечистоплотности. По словам Андрея Васильева, те самые сотни тысяч долларов предназначались для артистов, участников шоу “Голосуй или проиграешь!”.

Васильев: Все эти артисты, они жировали со страшной силой, кстати, они прекрасно себя чувствовали. Они же там ездили, ну это, конечно, изнурительно было. Бухали они со страшной силой все, и это признают все, там Лолита Милявская, многие говорят “как мы не спились, непонятно”. Но это стоило денег реальных, стоило, конечно же. То есть там не то, что они себе в карман. Ну что-то в карман, конечно, им шло, наверняка. Но это реальные затраты. Я сам это проходил: делаешь концерты, там должны быть расходы, косты вот туда они и шли, это не тайна какая-то. 

Эггерт: Страна в изумлении наблюдала за кремлёвскими интригами в прямом эфире всех главных телеканалов. Судьба второго тура выборов решилась 3 июля. 

Аудиофрагмент: программа “Итоги”, 3 июля 1996 

Эггерт: Геннадий Зюганов до сих пор говорит во всех интервью, что победу у него украли олигархи и послушное им телевидение. Евгений Киселёв с ним не согласен. 

Киселев: Тогда в России, по совершенно точному выражению того же покойного Игоря Малашенко, объективно существовало антикоммунистическое большинство, объективно существовало большинство людей, которые не хотели возврата в коммунистическое прошлое. Вопрос был чисто технологический: как это большинство консолидировать и объединить вокруг фигуры Ельцина.

Эггерт: Николай Сванидзе называет ещё одну причину победы первого президента России и его команды.

Сванидзе: Они были какие-то реальные, они были настоящие. Они были очень живые. Они не боялись впечатления, которое они производят. Они были честны с журналистами. Они не валяли дурака, не врали, они не пытались надувать щеки. Черт его знает, впечатление людей производили. Я даже не знаю, как сказать, люди. Живой человек, живой человек. И Черномырдин и Ельцин.

Эггерт: 4 июля, на следующий день после второго тура, я пришел на прием по случаю дня независимости в резиденцию посла Соединенных Штатов, на Арбате. У входа я столкнулся с мэром одного из российских городов. “Слава Богу, что Борис Николаевича переизбрали!”, — сказал он мне. “Слава Богу!” — ответил я совершенно искренне. 

Аудиофрагмент: Инаугурация Ельцина, 1996

Эггерт: В августе, вскоре после президентской инаугурации, генерал Александр Лебедь заключил в дагестанском Хасавюрте долгожданный мир с чеченцами. Тогда казалось, что предвыборные обещания Ельцина выполнены, а демократия спасена. Однако многие сегодня считают, что именно в 96-м Кремль и олигархи уничтожили зачатки демократии. Не дав выиграть Зюганову, они превратили телевидение из средства массовой информации в инструмент манипуляции общественным мнением, своего рода “ящик всевластия”. Живущий сегодня в эмиграции в Израиле экс-олигарх Леонид Невзлин в целом с этим согласен.

Невзлин: Глобально если говорить, то надо было занимать разные позиции, в разное время и все делать для того, чтобы Конституция и законы были более и более демократическими, а не менее-менее и не более-более централизующими власть в одних руках, в Кремле. Каждый раз, когда мы в чем-то участвовали в поддержку Ельцина и его администрации на этом пути, я сейчас переосмысливаю и считаю ошибкой, иногда тактической, а иногда стратегической.

Эггерт: Писатель Виктор Шендерович придерживается другого мнения.

Шендерович: Выборы 96-го года были выборами с административным ресурсом, но со всех сторон административным ресурсом там было использование в красном поясе. Красные губернаторы так использовали административный ресурс для того, чтобы был Зюганов. А тут использовали Малашенко и использовали административный ресурс, чтобы был Ельцин. Это не были ни в коем случае датско-финские выборы. Но надо понимать, что это совершенно несравнимо с тем, что началось при Путине. Были реальные противники, мы не знали, чем закончится. Это были выборы. Люди голосовали, и считали их по математике, а не по Чурову или Панфиловой.

Эггерт: Телеведущий Евгений Киселёв уже многие годы живёт и работает в Киеве. Историк по образованию, он считает — обсуждать альтернативные сценарии бессмысленно. 

Киселев: Это сегодня легко рассуждать, глядя на плюшевого старенького Зюганова, который спустя много-много лет в оппозиции понял, насколько это сладко — быть в оппозиции, как это замечательно — иметь все привилегии и стричь все купоны, которые можно состричь в этой жизни с положения лидера парламентской партии. А, с другой стороны, ни за что не отвечать. Тогда коммунисты были совсем другие, они были озлобленные, они хотели реванша, они жаждали крови. Наверное, Зюганов, придя к власти, соблюдал бы некоторое время какие-то минимальные политические приличия, а потом бы выстроил абсолютно репрессивный режим, по сравнению с которым, быть может, режим батьки Лукашенко сегодня бы выглядел вполне себе вегетерианским.

Эггерт: Впрочем, Киселёв считает, что и олигархи, и журналисты действительно ошиблись — но тогда, когда переоценили свои возможности и недооценили авторитарный потенциал российской власти и чиновничества. 

Киселев: Я тоже находился в состоянии искреннего глубокого заблуждения, мне казалось, что вот если мы средства массовой информации захотим, то мы не дадим коня в сенат ввести, что у нас есть такие знания и умения, что мы как Зюганова остановили на пути к власти, так и кого хочешь остановим, не дадим прийти к власти. Не будем поддерживать кого-то, и хрен ты станешь президентом, премьер министром или еще кем-то. Это было как бы обоюдное заблуждение. 

Эггерт: Я склонен согласиться с Евгением. Почему? Об этом в следующей серии. 

____________________________________________________________ 

Вы слушали четвёртый эпизод подкаста “Ящик всевластия. Жизнь, смерть и будущее российского телевидения”. Это специальный проект Coda.Story, посвященный истории телевидения России от Горбачева до Путина. Меня зовут Константин Эггерт. В следующей серии я расскажу о том, чем Путин взял телеаудиторию, как классик немецкой литературы решил судьбу НТВ, и причём здесь сериал “17 мгновений весны”.

И если вам понравился этот эпизод, то мы будем очень благодарны, если вы поделитесь ссылкой на него в своих соцсетях. Мы хотим, чтобы о подкасте узнало как можно больше людей. 

Это четвертый выпуск нашего подкаста «Ящик всевластия». Чтобы не пропустить следующие выпуски, подписывайтесь на нашу рассылку и Телеграм-канал.

Konstantin Eggert

Константин Эггерт родился в Москве. Переводчик арабского языка и историк по профессии, журналист по призванию. Работал в "Известиях", на радио КоммерсантЪ FM, Би-би-си и телеканале "Дождь". Сегодня пишет колонки и ведёт программу #vТРЕНde на Deutsche Welle. Кавалер ордена Британской империи. Муж одной жены, владелец двух котов и отец троих детей.

@kvoneggert